Алгыс

Материал из Олонхо Гипер Медиа
Перейти к: навигация, поиск

Словарь непереведенных слов


Алгыс — благословение, благопожелание; моление, заклинание.
Источник: Кыыс Дэбилийэ. Якутский героический эпос. — Новосибирск: ВО «Наука». Сибирская издательская фирма, 1993. — 330 с. — (Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока). ISBN 5-02-029749-6.

— благословение, произносимое во время обрядов; благопожелание, хвала, заклинание, моление
Источник: Якутский героический эпос. «Могучий Эр Соготох».— Новосибирск: Наука. Сибирская издательская фирма РАН, 1996. — 440 с. — (Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока). ISBN 5-02-030900-1

Л.С. Ефимова

АЛГЫС САХА В ЗАПИСЯХ А.Ф. МИДДЕНДОРФА

Рассмотрены записи «посвятительных речей», сделанных А.Ф. Миддендорфом во время проезда через Якутскую область в I половине XIX века. Автор статьи, выводя цельную композиционную структуру, лексический состав и рассмотрев практическую направленность записей, считает их одним из видов алгыса саха – айан алгыhа ‘алгыс на дорогу’. Ключевые слова: обращение, эвфемизм, адресант, адресат, композиционная структура, глагольные конструкции, инверсия

В материалах А.Ф. Миддендорфа имеются тексты якутского фольклора. Он записал «Ыhыах төгүлү или Хороводная хоровая песня, которая поется особенно в кумысовый праздник», «Отуу малааhына. Освящение привала», сделал короткие записи посвятительных речей, запись речи при подбрасывании ложки и олонхо [1]. Все тексты были зафиксированы в прозаической форме. На его материалов фольклорного характера со стороны исследователей не было обращено должного внимания. Возможно, оно связано с трудностями чтения записей, материалы были записаны своеобразной транскрипцией. В 1908 году Э.К. Пекарский транскрибировал первую часть хороводной хоровой песни, перевел песню с прозаической формы изложения в поэтическую [2]. Он привел новый вариант перевода хороводной песни и, в основном, обратил внимание на ее лексическую и фонетическую стороны. В 1951 году была опубликована статья А.А. Попова [3]. В ней он транскрибировал оставшиеся части хороводной хоровой песни и все записи посвятительных речей, давая им свой вариант перевода на русский язык. Андрей Александрович впервые с научной точки зрения вкратце давал характеристику содержания посвятительных речей, называя их «молитвенными обращениями» путешественника или охотника. Он замечает, что обращения были посвящены духам рек Керби, Бурея и Лахарытта, духу лесных зверей – Байанаю. А.А. Попов не пытался определять жанр этих речей, хотя сам был весьма осведомленным человеком в области обрядовой поэзии якутов. Из фольклорных материалов А.Ф. Миддендорфа мы будем рассматривать только записи «посвятительных речей». Он оставил описание обстановки произношения этих речей, им был зафиксирован обряд приношения даров духам гор. По его описаниям, посвятительную речь его спутники – якуты провозглашали перед пылающим огнем. Главного проводника обряда он называет «оратором», описывает участие второго якута, который приподнимал к небу горячий саламат, воздавая дань уважения культам поклонения – Высшим божествам Айыы. По окончании речи якуты вливали масло в огонь, угощали духа огня. А.Ф. Миддендорф с большим усердием пытался записывать очень трудный, для не владеющего якутским языком человека, язык устного народного творчества, уделял особое внимание «этнологическому значению записанного текста», пытался допытываться до значений непонятных для него выражений. Но спутники уклонялись от ответа или отвечали ему, что «ведь это так следует, это именно так и прекрасно; это исстари так нужно». И он совершенно справедливо замечал, что «в обычаях и в языке якутов было много старинного, преемственного, чего народ в точности не понимал» [1, с. 792]. Сначала разберем первую запись, которая, по-видимому, ошибочно была названа «Отуу малааhына. Освящение привала». В записях много ошибок грамматического, фонетического, стилистического характера, поэтому материал будет представлен в исправленном варианте А.А. Попова. Первая запись начинается с почтительного обращения к рекам Керби и Бурея: Эбэм Кэрбии эмээхсин, Бурайа эбэм эмээхсин. Якуты в силу анимистических представлений об окружающем мире наделяют его качествами одушевленного. Так, духов-хозяев срединного мира, особенно рек, озер, морей, местности они уважительно называют эбэ ‘бабушка’. Реки Керби и Бурея являются притоками реки Амур на территориях современной Амурской области и Хабаровского края. Керби – приток реки Амгунь, впадающей в Амур севернее, а Бурея - южнее. К названиям рек еще было прибавлено слово эмээхсин ‘старуха’. Оно также исходило из мифологических представлений древних якутов. Далее в первой части записей приведены обращения к духу перевалов, дорог то5ус тутаахтаах суол хаан иччитэ ‘девятидержавный дух большой дороги’ [все переводы примеров даны в варианте А.А. Попова – Л.Е.], духу-хозяину леса баай тыа иччитэ Байанай о5онньор ‘дух среднего богатого леса Байанай старик’, духу гор то5ус хайа иччитэ, а5ыс хайа иччитэ ‘духи девяти гор, духи восьми гор’ и в конце первой части упоминается Чаадай о5онньор ‘Чаадай-старик’. В алгысах люди (адресанты) обращались только к адресатам. Адресатами у них выступали духи местностей, рек, лесов, гор и др., т.е. духи-хозяева срединного мира. В первой записи А.Ф. Миддендорфа обращения людей направлены духам рек Керби, Бурея, вселенной, лесов, гор. Следовательно, адресатами выступают духи срединного мира. За обращением к духам рек Керби и Бурея, излагается просьба, представляющая в синтаксическом плане сложное предложение, состоящее из двух частей. Первое предложение просьбы: дьол үрдүгэр кыара5аскар кыбытан, киэңңэр кистээн, хонноххор хор5отон тураңңын дьолу таба туттар ‘на счастье, давая приют в своем узком, скрывая в своем широком и укрывая в пазухе, дайте уловить счастье’ является сложным (имеет деепричастные обороты, кыбытан, кистээн, хор5отон) и безличностным (подлежащее подразумевается, это – духи рек) предложением. Деепричастие кистээн букв. ‘скрывая’ и слово хонноххор ‘в пазухе’ в записях были пропущены, а восстановлены в транскрипции А.А. Попова. Обычно в обращениях к адресату якуты употребляют глаголы во множественном числе, образно представляя перед собой несколько духов-хозяев, также выражая этим почтительное отношение к ним. В данном случае путешественники обратились к духам двух рек: Керби и Бурея. Деепричастие во втором лице единственного числа тураңңын должно было употреблено в третьем лице множественного числа тураңңыт. Вместо глагола туттар- по семантике, по согласованию в лице и числе подходит глагол 3 лица множественного числа туттарың-. Вторая часть просьбы: соргу үрдүгэр үтүөнэн айыылаа, ас үрдүгэр иhэ5и ‘счастье воздайте добром, чтобы можно было вкушать лучшее от пищи’, по-видимому, записана неправильно или произошла перестановка слов в предложении. В языке якутского фольклора, в том числе алгыса, порядок слов в предложениях никогда не нарушается. В данном случае наблюдается инверсия, нарушение порядка слов в предложении. Предложение соргу үрдүгэр үтүөнэн айыылаа ‘счастье воздайте добром’, является простым и безличностным. Выражение ас үрдүгэр иhэ5и, которое переводится как ‘лучшее от пищи’ записано в конце предложения и сформулировано не очень точно, поэтому часть просьбы ас үрдүгэр иhэ5и остается непонятной. Возможно, сделана неточная запись. Если якут. иhэ5и интерпретировать как якут. иhэх в значении ‘грязь на подошве ступни человека, приставшая к ногам грязь’ [4, ст. 965], то иhэх семантически не подходит к основному значению просьбы. Вместо иhэх, по-видимому, было сказано близкое по звучанию и подходящее по содержанию слово иhэ5эй ‘щедрость, добродеяние’ [4, ст. 963], у которого при записи или выпали, или неудачно транскрибированы второй инлаутный звук –э и конечный -й. Просьба к духу-хозяину леса выражена в традиционной форме: күөх сарсыарда күөх кылааннаахта, хара сарсыарда хара кылааннаахта, ардай аhыылаахта ыйан кулу, дьор5оно сотолоохто тоhуйан кулу! ‘голубым утром укажи на имеющего темную шерсть и редкие клыки, дай нам встретить имеющих стройные голени!’ [3, с. 158]. Язык фольклора отличается метафоричностью и метонимичностью лексики. В данном случае составными словами күөх кылааннаах букв. ‘с голубым оттенком’, хара кылааннаах ‘с темным оттенком’, выраженными метонимией, обозначены пушные звери как песец и лиса. А под ардай аhыылаах ‘имеющий острые клыки’ подразумеваются звери (медведь, волки), дьор5оно сотолоох ‘имеющий стройные голени’ выражены лось, олени. Основная просьба путешественников направлена духам гор: үөрэ хаалың, аах-чуох санаамаң, бу сонор хаар үрдүгэр үчүгэйдик элльэ сырыт! ‘оставайтесь, радуясь, не подумайте худо, по верху этого глубокого снега позволь ездить благополучно!’ Здесь замечаем несоответствие глагольных форм как үөрэ хаалың- ‘оставайтесь, радуясь’, аах-чуох санаамаң-, ‘не подумайте худо’, которые употреблены в третьем лице множественного лица, а глагольная форма сырыт- ‘позволь ездить’ стоит во втором лице единственного числа. Глагольные формы по мифологическим канонам обрядовой поэзии саха, как было замечено выше, должны быть согласованы в лице и в числе. Если глаголы үөрэ хаалың- ‘оставайтесь, радуясь’, аах-чуох санаамаң-, ‘не подумайте худо’ употреблены в третьем лице множественного лица, тогда глагол сырыт- должен стоять соответственно в третьем лице множественного числа сырытыннарың- ‘позвольте ездить’. В просительной части алгыса просьба часто передавалась глаголами в повелительной форме. Употреблялись в ней, в основном, сложные составные глаголы в повелительном наклонении (соруйар киэп) второго (или третьего) лица единственного (или множественного) числа. Например, Антах көрөн күлүм аллайың, Бэттэх көрөн мичик аллайың! ‘Туда посмотрев, смехом разразитесь, Сюда посмотрев, улыбкой засияйте!’. В данном примере, составные глаголы күлүм аллайың- ‘смехом разразитесь’, мичик аллайың- ‘улыбкой засияйте’ употреблены в повелительном наклонении 3 лица множественного числа. Повелительное наклонение глагола выражает различные степени модальности побуждения субъекта к действию: приказ, повеление, призыв, просьбу, пожелание, совет и т.д. Неотъемлемым признаком этого наклонения является интонация, которая может варьировать от самого грозного приказа до самой тихой просьбы-мольбы. Глаголы в записях А.Ф. Миддендорфа таба туттарың- букв. ‘дайте уловить’, айыылааң- ‘воздайте’, ыйан кулу- ‘укажи’, тоhуйан кулу- ‘дай нам’, үөрэ хаалың- ‘оставайтесь, радуясь’, аах-чуох санаамаң- ‘не подумайте худо’ употреблены в повелительном наклонении третьего (или второго) лица множественного (или единственного) числа. Данные глагольные формы записей подходят к грамматическим нормам алгыса. Угощение духов гор выражено следующими словами: күндүлүөтүм эhиэхэ, саламаатынан аhаттым ‘угостил и накормил вас саламатом’. Значит, описывается угощение духов саламатом – сакральной пищей якутов. Спутники А.Ф. Миддендорфа, по его записям, сначала обратились к духам срединного мира, т.е. адресатам. Затем они выразили им свои просьбы. И первая часть записей заканчивается угощением духов. По композиционной структуре «посвятительные речи» состоят из трех частей: обращения к адресатам, выражения просьбы и угощения их. Значит, эти речи по композиционной структуре близки к алгысу саха. Записи «посвятительных речей» были сделаны по частям, поэтому наблюдается нарушение ее композиционной целостности. Сначала приводится первая запись «Отуу малааhына. Освящение привала», затем идут «Вторая посвятительная речь», «Третья посвятительная речь (произнесенная в верховьях Лахарытты)» и «Речь при подбрасывании ложки (в другой раз)» [1, с. 797-798]. По данному поводу можно предположить, что А.Ф. Миддендорф оставил частичные записи одного из видов алгыса народа саха. По выбору адресатов можно определить вид алгыса. В алгысах на дорогу адресатом выступают несколько духов-хозяев как дух-хозяин огня, балагана, местности, лесов, озер, рек. Значит, одного, специально выбранного адресата в таком виде алгыса не бывает. В записях выбраны такие адресаты как духи рек Керби, Бурея, духи-хозяева лесов, гор и дух-хозяйка путей Сырынай кыыс, упоминается также один из редких адресатов – Чаадай о5онньор. Это был один из грозных сил, которому всегда поклонялись охотники – Чаадай Боллох [5]. Значит, адресатами алгыса являются духи срединного мира, связанные с путешествием и отправлением в дальнюю дорогу. В некоторых местах пропущены или, наоборот, прописаны в другом месте эпитеты адресатов. Например, эпитеты духа путей, перевалов Сырынай кыыс во второй части записей находим вместе с эпитетами духа-хозяина леса Байаная: то5ус тутаахтаах суол хаан иччитэ Сырыы Хаан, Сырынай Түргэн, Сырынай Кыыс, Кура5аччы Сүүрүк, Курулай Бэргэн, Сулкун Эккин, Элик Ханда. А.А. Попов замечает, что «собственно дух дороги – только Сырынай Түргэн, остальные – лесные духи» [3, с. 158]. Но у А.А. Попова объектом эпитета ошибочно был намечен Сырынай Түргэн, на самом деле объектом эпитета является Сырынай кыыс. В алгысах Кура5аччы Сүүрүк, Курулай Бэргэн, Элип Ханда5ай являются эпитетами (или помощниками) духа-хозяина леса, тайги – Байаная [6]. Значит, произошла путаница в записях эпитетов. Эпитеты Кура5аччы Сүүрүк, Курулай Бэргэн, Сулкун Эккин, Элик Ханда должны были фигурировать в следующем отрывке, где объектом эпитета является Байанай. По адресатам можно установить, что А.Ф. Миддендорф оставил запись цельного айан алгыhа ‘алгыса на дорогу’. Теперь приступим к рассмотрению третьей части записей. Она была произнесена в верховьях реки Лахарытта [1, с. 798]. Исходя из материалов записей, неясным представляется маршрут А.Ф. Миддендорфа. Судя по ним, он попал в Якутскую область через Хабаровский край. Алгыс начинается с обращения к духам двух рек: Керби и Буреи, находящихся на границе современной Амурской области и Хабаровского края. В конце третьей части записей упоминается речка Лахарытта, впадающая в одну из рек Якутии – Амгу. Тогда выходит, что он ехал в Якутскую область со стороны Хабаровского края. Обычно в алгысах на дорогу первыми адресатами выступают духи местностей, рек, озер, откуда путешественники отправляются в путь. Они называют названия этих мест, рек, озер с особым почтением. Река Лахарытта упоминается в конце записей, соответственно эту реку путешественники проехали в конце пути. По материалам С.Е. Мостахова, путешественник попал в Якутск через Иркутск, следуя затем через Удский острог на Шантарские острова – Амур – Иркутск - Петербург [7, с. 118]. Если он попал в Якутию через Иркутск, тогда в записи алгыса допущена серъезная ошибка. Предстоит еще детально выяснить маршрут А.Ф. Миддендорфа. Третья часть записей начинается с обращения к духу реки: Лахарытта эбэм 'Лахарытта бабушка' и к духу-хозяину вселенной а5ыс иилээх, а5ыс са5алаах аан дойду ‘восьмиобоюдная и восьмикраинная вселенная’ [3, с. 159]. В обращении к духу-хозяину вселенной допущена ошибка, ее даже А.А. Попов не исправил. В алгысах к духу вселенной обычно обращаются со словами: а5ыс иилээх-са5алаах, айгыр-силик, аңаат-муңаат аан ийэ дойдум иччитэ [8]. В записях написано: а5ыс иилээх, а5ыс са5алаах. В языке фольклора числительное а5ыс употребляется не по прямому назначению. Парное слово иилээх-са5алаах является неотъемлемой частью эпитета духа вселенной. За обращением следует непонятная фраза: аhыныаххыт суох буолла5ына, түңнэhин! Данная фраза оставалась бы совсем непонятной без перевода на русский язык в варианте А.А. Попова: ‘если угодно вам пожалеть, мой вещий и солидный гадальный предмет, упади стоймя; если же не суждено пожалеть, - опрокинься!’. Выражение аhыныаххыт суох буолла5ына, по-видимому, записано неправильно, скорее всего, подходит вариант аhыммат буоллаххытына ‘если не суждено пожалеть’. Фраза станет еще понятной, если рассмотреть следующую запись под названием «Речь при подбрасывании ложки» с пометкой «в другой раз». В ней записана просьба адресанта: төлкөлөөх төп түөрэхпин ууран кулу, көхсүбэр көтө5өн сылдьыахпын! Айыылаах алтан түөрэхпин сүүкэйдээн сылдьыахпын, ар5аспар ууран кулуң! ‘мой вещий и солидный гадальный предмет положи на спину, чтобы я мог носить его на себе! Предназначенный золотой гадальный предмет, чтобы я мог носить на спине, положи на загивок!’ [3, с. 159]. В синтаксическом плане в первой части просьбы төлкөлөөх төп түөрэхпин ууран кулу, көхсүбэр көтө5өн сылдьыахпын! наблюдается инверсия. Нарушен порядок слов в данном предложении. В якутском языке предложение обычно заканчивается сказуемым. Но в данном случае за сказуемым ууран кулу ‘положи’ следует деепричастный оборот көтө5өн сылдьыахпын букв. ‘как бы нося’, который был упущен А.Ф. Миддендорфом при переводе на русский язык. В смысловом отношении перевод данной фразы А.А. Поповым был сделан правильно. В предложении было написано көхсүбэр букв.‘на спине’. Обычно в языке алгыса употребляется слово түөскэ или түөспэр ‘на груди’. На самом деле данное предложение выглядело бы так: төлкөлөөх төп түөрэхпин көтө5өн сылдьыахпын түөскэ ууран кулуң. Правильность нашего предположения подтверждается структурой и содержанием второй половины просьбы: айыылаах алтан түөрэхпин сүүкэйдээн сылдьыахпын ар5аспар ууран кулуң! При гадании ложкой, колотушкой или другими ритуальными атрибутами древние якуты приговаривали: төлкөлөөх төп түөрэхпин түөскэ көтө5үөх көрдүк бу алгыhы таба ал5аабыт буоллахпына олордон кулу! ‘счастливый гадальный жребий бережно как дитя отпусти, если заклинание это верно я произнес, его посади удачно’ [9, с. 130]. В примере из алгыса употреблено слово түөскэ ‘на груди’. Соответственно вместо выражения көхсүбэр көтө5өн сылдьыахпын, по семантике просьбы и по принципу горизонтальной аллитерации подходит төлкөлөөх түөрэхпин түөскэ көтө5өн сылдьыам курдук. По принципу синтаксической вариативности в поэтике фольклора можно восстановить недостающие или неправильно записанные слова, даже фразы. Якуты издревле боялись от гаданий, считая его «игрой» с собственной судьбой. Они гадание проводили очень редко, только при самых важных случаях жизни. Таким образом, по композиционной структуре, по лексическому составу, по практической направленности записи «посвятительных речей» близки к алгысу саха. Можно считать, что А.Ф. Миддендорф оставил запись одного из разновидностей алгыса – айан алгыhа. Алгыс им был записан по пути следования у своих проводников – якутов, поэтому запись была осуществлена по частям. Это был композиционно цельный алгыс, состоящий из обращения, просьбы и угощения. Он заканчивался гаданием через гадальную ложку. Из этого следует, что спутники придавали особое значение практической значимости алгыса. Предлагаем восстановленный и переложенный в стиховую форму вариант айан алгыhа ‘алгыса на дорогу’. Алгыс дается нами в сравнении с записями А.Ф. Миддендорфа и с транскрибированным вариантом А.А. Попова, но без перевода на русский язык. У Миддендорфа имеется два перевода записей «посвятительных речей» [1, с. 790-791; с. 795-798]. А.А. Попов внес свой вариант перевода [3]. В некоторых местах даются комментарии и исправления. В квадратных скобках взяты восстановленные, по смыслу подходящие или пропущенные слова.


Эбэм Кэрбии эмээхсин,
Бурайа (у Мидд. правильно Бурайа, у Попова ошибочно Бырайа)эбэм эмээхсин,
Дьол үрдүгэр [аhарың],
Кыара5аска (у Мидд. köragas, у Попова кыара5аскар, по семантике алгыса подходит кыара5аска) кыбытан,
Киэҥҥэ (у Мидд. kiniser, у Попова киэҥҥэр, по правилам синтаксической вариативности киэҥҥэ) кистээн (у Мидд. пропущено),
Хонноххо (у Мидд. пропущено, у Попова хонноххор, по вариативности хонноххо) хор5отон тураңңыт (семантически подходят глаголы во множественном числе) Дьолу (у Мидд. дьол, у Попова правильно дьолу) таба туттарың,
Соргу (у Мидд. сор, Попов исправил на соргу) үрдүгэр Үтүөнэн айыылаан аhарың (у Мидд. аас, у Попова неправильная трактовка ас, по семантике подходит глагол аhарыҥ-)!
Иhэ5эйи [ирээттиир]
Үрдүк [Айыыларбыт] (восстановлено по смыслу перевода Мидд. Вы, которые питаясь, явились с высот [1, с. 790]),
Иhиги (вместо эhиги) ааккыт (у Мидд., у Попова ааккытынан, грамматически подходит ааккыт) Соргубутун үрдэттин (у Мидд. үрдэт написано два раза),
[То5ус төгүл
То5ой суолбутун
Дьолунан тускулаатын] (восстановлено по переводу Мидд. девять раз счастлив да будет наш поход [1, с. 790])!

То5ус тутаахтаах
Суол хаан иччитэ –
Сырыы Хаан,
Сырынай Түргэн,
Сырынай Кыыс (переставлены нами со с. 797 у Мидд. с целью восстановления эпитета Сырынай Кыыс),
Уңа диэки –
То5ус хайа иччитэ,
Хаңас диэки –
А5ыс хайа иччитэ,
Эhигини күндүлүөтүм,
Саламаатынан аhаттым,
Үөрэ хаалың,
Аhаан-сиэн туруң,
Аах-чуох санаамаң,
Бу сонор хаар үрдүгэр
Үчүгэйдик илльэ (вместо илдьэ) сырытыннарың (у Мидд. сырыт, по семантике подходит сырытыннарыҥ- ),
Тойотторбутугар
Дьол үрдүгэр
Үөрэн-көтөн тиийиэххэ [ыйаахтаан]
Үчүгэйдик ильльэн (вместо илдьэн) иhиң,
Бастыңы бар5ардың (у Мидд. барат, что не соответствует сакральной функции алгыса, по-видимому, подходит бар5ардыҥ-),
Ортону (у Мидд. орто, по принципу вариативности подходит ортону) үрдэтиң (у Мидд., у Попова үрдэт, подходит үрдэтиҥ-)!

Кура5аччы Сүүрүк,
Куралай Бэргэн,
Сулкун Экин,
Элик Ханда (перенесено со с. 797 как часть эпитета Байанай),
Баай хара тыа иччитэ –
Бараахы Сүүрүк,
Баай Барыылаах о5онньор,
Күөх сарсыарда
Күөх кылааннаахта,
Хара сарсыарда
Хара кылааннаахта
Киэң марбаны киэптээн (у Мидд. киэптээ, у Попова правильно киэптээн)
Уhун тиhиги
Толорон [кулу],
Ардай аhыылаахта
Ыйан кулу,
Дьор5оно сотолоохто
Тоhуйан кулу!
[Эн] буор дьиэлээ5и (у Мидд., у Попова буор дьиэлээх, по семантике алгыса подходит дьиэлээ5и) Бороң аттаабытың (у Мидд., у Попова борон аттаммытыҥ, по смыслу алгыса борон аттаабытыҥ, т.е. давал возможность исправить социальное положение (разбогатеть),
Мас бала5аннаа5ы (у Мидд., у Попова бала5аннаах) Ма5ан аттаабытың (у Мидд., у Попова ошибочно ааттаммыт)!
Антах көрөн
Күлүм гын,
Бэттэх көрөн
Мичик гын!

Чаадай [Боллох] (у Мидд., у Попова Чаадай о5онньор, правильно будет Чаадай Боллох, по представлениям древних якутов, сила, препятствующая охотникам [5, с. 232-234] ),
Сүhүөхтээ5и бүдүрүтүмэ,
Атырдьах [атахтааххын] ( у Мидд., у Попова ошибочно атырдьах муостаахпын, правильно атырдьах атахтааххын, адаар муостааххын),
[Адаар] муостааххын араарыма,
Кыламаннаа5ы чыпчылытыма,
Уоттаах хараххынан (у Мидд. уоттаах харахтаах, у Попова уоттаах харахтаа5ы. По смыслу перевода Мидд. ‘не гляди сюда пристально сверкающим глазом’ [1, с. 791] подходит уоттаах хараххынан) Утары көрүмэ,
Сытыы (у Мидд. пропущено, восстановлено Поповым) тылгынан (у Мидд. тыллаа5ы, у Попова тыллаахха, по принципу параллелизма подходит тылгынан)
Таба этимэ (у Мидд., у Попова этитимэ, но семантически подходит этимэ, т.к. Чаадай Боллох относится к злым силам, препятствующим охотникам, поэтому просят у него)!
Этэңңэ эльэ (у Мидд., ellä, у Попова äljä, подходит эльэ (вместо эрэ) сырытыннар (у Мидд., у Попова сырыт, но больше подойдет сырытыннар-)!

Лахарытта эбэм,
А5ыс иилээх-са5алаах
Аан дойду[м] [иччитэ] ( у Мидд. а5ыс иилээх, а5ыс са5алаах аан дойду, Попов не исправил, дается в исправленном варианте),
Аhынан туруң!
Аhыныах буоллаххытына (у Мидд. ошибочно аhыныаххыт буолла5ына, у Попова пропущено)
Төлкөлөөх төп түөрэх
Олоро [түстүн] (у Мидд. олор, у Попова пропущено),
[Аhыммат буоллаххытына] (у Мидд., записано неправильно аhыныаххыт суох буолла5ына, Попов не исправил)
Түңнэстэ түстүн (у Мидд., у Попова түҥнэhин, в алгысах употребляется сложная глагольная форма түҥнэстэ түс)!
[Бу алгыhы Таба ал5аабыт буоллахпына] (восстановлено по смыслу алгыса)
Төлкөлөөх төп түөрэхпин
[Түөскэ] (у Мидд. пропущено, у Попова ошибочно көхсүбэр, по смыслу алгыса и по правилам горизонтальной аллитерации больше подходит түөскэ) көтө5өн сылдьыам курдук
Айыылаах алтан түөрэхпин
Ар5аска сүүкэйдээн сылдьыам (у Мидд., у Попова сылдьыахпын, исходя из принципа синкретизма, подходит сылдьыам) [курдук]
Ууран кулуң!

Литература:

1. Миддендорф А.Ф. Путешествие на Север и Восток Сибири. Часть II. Отдел VI, СПб., 1878. C. 795-812..
2. Пекарский Э.К. Миддендорф и его якутские тексты. Отдельный оттиск. СПб.: Типография императорской Академии наук, 1908. 16 с.
3. Попов А.А. Якутские записи А.Ф. Миддендорфа // Тюркологический сборник №1 1951. С. 155-159.
4. Пекарский Э.К. Словарь якутского языка. Л.: АН СССР, 1958-1959. 3858 ст.
5. Предания, легенды и мифы саха. Новосибирск: Наука, 1995. 400 с. (Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока).
6. Ястремский С.В. Образцы народной литературы якутов. Том VII. Л.: АН СССР, 1929. 226 с.
7. Мостахов С.Е. Русские путешественники – исследователи Якутии. Якутск: книжное изд-во, 1982. 192 с.
8. Образцы народной литературы якутов. Том I, часть IV. Петроград, 1916. С. 309.
9. Обрядовая поэзия саха (якутов). Новосибирск: Наука, 2003. 512 с. (Памятники фольклора народов Сибири и Дальнего Востока. Т. 24).


L.S. Efimova


SAKHA ALGYS IN THE NOTES OF A.F.Middendorf

In the article there are researched the notes of «devoted speeches» by A.F.Middendorf during his trip through the Yakut region in the first half of the XIX centure. The author of the article had studied the hole compositional structure, lexics and searching practical directions of the notes, he considered the notes as one of the «sakha algys» (sakha blessing) – «algys (blessing) on the good journey»

Key words: appeal ,taboos, sender, addressee compositional structure, verbal constructions, inversion


Ефимова Людмила Степановна
Доцент кафедры фольклора и национальной культуры факультета якутской филологии и культуры
Кандидат филологических наук

Рабочий телефон 365393
Сотовый 89142342053

E-mail: Ludmilaxoco@mail.ru